Вышли на биржу в декабре 2020-го по 42 доллара за акцию, а потом, как безумные, взлетели до 161. Но это длилось недолго. С тех пор только падают. Пытались пару раз выправиться, но безуспешно. Сейчас торгуются по 8 долларов. За 2026 год упали на 36 процентов. Новый генеральный директор пытается стабилизировать ситуацию после того, как основатель, Томас Сибел, ушел по состоянию здоровья. Ну да, здоровье – штука непредсказуемая.
Компания, некогда принадлежавшая корпорации V.F., ныне владеет весьма разнообразным собранием брендов, от крепких, рабочих штанов «Вранглер» и «Ли» до изысканных одежд для покорителей стихий «Хелли Хансен». Последнее приобретение, словно экзотическая птица, прибыло из канадских земель в июне 2025 года. И что удивительно, птица оказалась не просто красивой, но и несущей золотые яйца.
Теппер не гадает на кофейной гуще, он чует землю. В 2009-м он собрал долги обанкротившихся банков, понимая, что государство не даст им упасть. А в 2010-м, на CNBC, он сказал простое: «Не спорь с Федеральным резервом». Это как не спорить с ветром в пустыне – бесполезно. Так что, когда Теппер что-то делает, люди смотрят. Смотрят и гадают.
В февральские дни 2026 года, когда солнце уже не греет так сильно, как летом, фонд PMC FIG Opportunities уменьшил свою долю в ConnectOne Bancorp. Продали, значит, посчитали, что хватит. 3,64 миллиона долларов – не огромные деньги, но достаточно, чтобы обратить внимание. Остаток портфеля, около 2,41 миллиона, теперь выглядит как маленький оазис в пустыне, окруженный сомнениями.
Оба фонда ориентированы на краткосрочные облигации США, но подходы у них разные. VCSH – это чистый корпоративный рай, а ISTB – это как шведский стол, где есть всё: и корпоративные, и государственные, и даже какие-то там ипотечные ценные бумаги. Сейчас мы разберем, что к чему, чтобы вы, дорогие инвесторы, не прогадали. Поверьте, я разбираюсь в этих бумагах лучше, чем моя теща в сплетнях!