Денис Аветисян

Вскоре, 7 августа, после заката очередного торгового дня, Take-Two снова раскроет карты — отчёт за первый квартал финансового 2026 года. Биржевые спекулянты готовятся к пляске вокруг его итогов. Миллионы мелких игроков, чьи головы гудят от ежедневного гама, прислушаются: не пора ли вложиться или, быть может, обойти стороной всю эту мишуру с цифрами, где каждый отчёт — то ли надежда, то ли горькая усмешка судьбы.

К концу торгов 31 июля Майкрософт вырос на 26,9% с начала года, в то время как индекс S&P 500 добавил лишь 7,8%. На следующее утро компания слегка покинула клуб $4 триллиона, но это лишь временная передышка перед новым рывком. Почему же Майкрософт заслуживает место среди великих? Разберём три причины, которые объясняют этот феномен.

Говоря по-простому, компания будто признается: «Цена на наши инновационные консоли и игры, скажем, на Nintendo Switch и её младшего брата или сестру, — останется такой, как есть, пока что, — — а затем, как по волшебству, может измениться». Иными словами, скромно и сдержанно, словно у чиновника в приемной — возможно, цена вознесется вверх, а может — и снизится, — только если политика Америки изменится так, как ему захочется. Ибо в этой усмешке игры нет, а есть жесткая бюрократическая рука, которая щупает, как пружина, рынок, имитируя заботу, и, быть может, даже наслаждаясь этим процессом странного матча.

Некоторые думают, что всему виной нашумевшая реклама с актрисой Сидни Суини—девицей сияющей, словно новенькая монета, и одетой в не менее знаменитые «Превосходные Джинсы». Но есть и тут, как в доброй сказке, второй слой пирога.